“КИН-ДЗА-ДЗА” “- Что они хотят? – Ку они хотят…” 13


Другие статьи by Никфор Ляпис-Трубецкой (see all)

По воспоминаниям режиссера Георгия Николаевича Данелия и актеров, учувствовавших в съемках.

“Вот потому, что вы говорите то, что не думаете, и думаете то, что не думаете, вот в клетках и сидите. И вообще, весь этот горький катаклизм, который я тут наблюдаю… и Владимир Николаевич тоже…”

О том, как снимался этот необычный фильм, рассказал сам режиссер, его друг, сценарист Резо Габриадзе, провожал его в Москву – он должен был лететь из Тбилиси. Друзья шутили и в процессе разговора «нашутили» идею сценария о том, как два человека оказались на другой планете и увидели настоящих инопланетян. Решили, что это отличная идея для нового фильма. Резо, который тогда жил в Тбилиси, приехал в Москву, и мы сели писать.

Правда, самый первый вариант сценария, который мы с Габриадзе писали два месяца, потом сами же забраковали – решили, что эта история никуда не ведет. Перебрались из моего дома, где начался ремонт, в гостиницу грузинского постпредства, где жил Резо. А там окна выходят на посольство какой-то африканской страны. И вот, когда мы уже потеряли счет времени, я спрашиваю у Габриадзе: «Резо, сколько мы уже пишем сценарий?» Он говорит: «Вон, видишь, там у посольства постовой стоит?» Я говорю: «Вижу». «А в каком он чине?» – спрашивает Резо. «Старший лейтенант», – говорю я. «А когда начинали, он был сержант!»

Сценарий писался долго, всё много раз менялось, “вылетали целые эпизоды: первоначально земляне с плюканами попали на Альфу вместо Земли потому, что перебрали спиртного и “слегка” промахнулись. Цензуры было действительно много. И много чего не пропускали. Пришел к власти Горбачев с его антиалкогольной программой, что тоже нам доставило переживаний. Один актер привез из Грузии бутылку чачи (виноградный самогон), она была у него в портфеле. А тогда вышел указ, что за изготовление и распространение самогона – восемь лет лишения свободы. Но бутылку мы все же сняли в эпизодах, и переснять их было невозможно. Тогда решили, пусть Гедеван скажет, что у него в бутылке уксус. (Хотя какой дурак повезет из Батуми уксус?) И вынуждены были вычеркнуть из сценария хорошую сцену застолья…

Наконец сценарий был закончен и отправлен на одобрение в Госкино и, что довольно странно по тем временам, его получил. Известно, что тогдашний министр кино Камшалов осилил лишь четверть сценария и сказал режиссёру: “Если б не твоё имя, я бы эту фигню сразу выкинул!” Несмотря на это, Камшалов добро на картину дал.

“-Ну вот у вас, на Земле, как вы определяете, кто перед кем сколько должен присесть?

– Ну, это на глаз…

– Дикари! “

Когда мы начинали снимать, везде висели огромные портреты Брежнева с орденами и медалями. Мы боялись, что высокие чины поймут, что в нашем «последнем выдохе» руководителя ПЖ мы имеем в виду Брежнева. Но пока мы боялись, Брежнев умер. Пришел Черненко. Мы опять перепугались, потому что в газетах крупным шрифтом было написано: «К. У. Черненко». Получалось везде мелькало это: «ку», «ку»… А у нас тоже в разговорах все слова заменяют «ку». Переделывать «ку» на что-то другое было некогда. Но тут и Черненко умер. И переделывать ничего не потребовалось. Кстати слово «ку» совпадает с португальским непристойным словом «cu», которое можно перевести как «задница». А слово «пепелац» (искаженное грузинское «пепела») означает «бабочка».

А когда фильм вышел, тогдашнему министру кино он категорически не понравился. Это могло бы стать тоже некоей помехой. Но министра на тот момент уже снимали, так что для нас все обошлось. Много позже я его встретил, и он мне сказал, что его внук смотрит «Кин-дза-дзу!» с удовольствием. Я его поздравил и сказал, что у него умный внук.

 

“Уэф, ты когда-нибудь видел, чтобы такой маленький пацак был таким меркантильным кю?!”

Специально под Евгения Леонова – своего любимого артиста – Данелия писал роль инопланетянина Уэфа. А претендентов на роль инопланетянина Би было несколько. В итоге утверждение получил Валентин Гафт, который участвовал в репетициях, но перед самыми съемками отказался от участия в фильме, обидевшись на то, что режиссер уделяет ему мало внимания. Подобные капризы Данелия не терпел. И в срочном порядке утвердил Юрия Яковлева.

Актер Юрий Яковлев рассказывает, что, прочитав сценарий, ничего не понял, и честно сказал режиссеру. Но тот его успокоил, мол, никто не понимает, будем работать. Яковлев мечтал поработать с таким мастером, как Данелия, и полностью ему доверился. Но называет съемки просто адовыми.

-В пустыне стояла невыносимая жара. Съемки проходили тяжело. Но мы были воодушевлены работой… График съемок был суровый: утром в 6 часов – выезд в пустыню, иначе снимать нельзя, жара страшная. Днем температура песка доходила до 90 градусов. За день до съемок Данелия раздавал актерам текст сцены, мы за ночь его выучивали. Но за ночь он успевал полностью переписать сцену и утром, как ни в чем не бывало, подсовывал новый текст. Не могу сказать, что актерам это нравилось. Текст-то был, мягко говоря, нестандартный…

Александр Фатюшин должен был стать в фильме прорабом Машковым, но его не отпустило на съемки руководство театра. И его в картине заменил другой не менее замечательный актер Станислав Любшин. Ролан Быков получил утверждение на роль господина ПЖ, но по личным причинам не смог сниматься, тогда Данелия попросил сыграть роль директора картины Николая Гаро.

Возникла накладка и с исполнителем роли Абрадокса с планеты Альфа, которого должен был играть Норберт Кухинке, исполнявший роль иностранца в фильме «Осенний марафон». Однако руководство «Мосфильма» запретило снимать его из политических соображений. Данелия, не долго думая, назначил на роль самого себя. Еще режиссер собирался пригласить в свой фильм ¬Борислава Брондукова и специально для него придумал роль. Брондуков радостно согласился, но за несколько дней до съемок перенес инсульт и надолго вышел из рабочего состояния. К своему глубокому сожалению, Данелия был вынужден вычеркнуть его роль из сценария.

Прораб! Скрипач не нужен..”

Не увидели мы в комедии и Леонида Ярмольника, которому доверили сыграть пацака-мошенника, назойливо предлагающего героям «космическую пыль», пытающегося продать им фальшивую машинку перемещения. Ярмольник так и не сыграл в фильме – от его роли отказались. Как замечали самые ярые поклонники фильма, в титрах картины значится некий Рене Хобуа. Но такой актер не снимался в этой ленте! Оказывается, указание в титрах «Р. Хобуа» – традиционная шутка режиссера Данелия.

Когда фильм вышел и его начали ругать, Яковлев сильно расстроился. И признавался, что разочарован в работе и в Данелия. Но спустя время изменил мнение. Евгений Леонов тоже остался не слишком доволен результатом. Но признавался, мол, попробуй скажи, что в картине эстетики не хватает, – разорвут!

“Как же это вы без гравицаппы пепелац выкатываете из гаража? Это непорядок… Ку!”

-Съемки этого фильма оказались самыми многострадальными. Я уже всерьез думал, что, наверное, это настоящие инопланетяне сердятся, что мы про них кино снимаем. И мешают нам, – посмеивается Данелия. – У нас постоянно происходили накладки, неприятности. Начались съемки вообще с… исчезновения нашего пепелаца! Макет пепелаца (сооружение типа космического корабля) я придумал сразу же, еще на стадии написания сценария. Но создать его оказалось очень трудным делом. Придумали отпилить хвостовую часть самолета Ту-104, который нашли на свалке, и этот хвост стал каркасом нашего пепелаца. Поставили цилиндр в коллектор шестого павильона «Мосфильма», где художник картины покрыл его пенополиуретаном и офактурил под ржавчину. А откидные двери, колеса и крутящийся винт смастерил один умелец с «Мосфильма».

Штука, которая внутри пепелаца крутится под потолком, – это втулка несущего винта вертолета… Весил наш пепелац килограммов 700, наверное. И вот когда соорудили его, мы наконец отправились на съемки. Реквизит должны были перевезти по железной дороге отдельно. Вся группа приехала на съемки в пустыню Каракумы.

” — Ну и зараза же ты, родной… – Он хуже. Он просто кю! “

Я гордился, что мы добились того, чтобы на месяц для наших съемок освободили трех ведущих актеров трех театров: из Вахтанговского театра – Юрия Яковлева, из ­МХАТа – Любшина, из «Ленкома» – Леонова. С большим трудом мы вызвали артистов на съемки. И вот они вместе сидят, а пепелац исчез! Я был страшно зол. Экспедиция же в большие деньги обходится. Нам платить надо и за проживание, и суточные, и зарплату. Я доложил директору «Мосфильма»: «У нас пропал пепелац. Ищите!» Директор обратился в Министерство путей сообщения. По накладным не нашли, так как в них было написано «груз пепелацы». Железнодорожники не могли понять, что такое пепелац, и просто не знали, что именно им надо искать! Поиски длились полтора месяца. Тогда директор «Мосфильма» обратился в КГБ. Выяснилось, что вместо Каракумов пепелац отправили аж во Владивосток.

Доставили нам наш пепелац. Но тут возникла новая загвоздка. Надо так снимать, чтобы у нас эта штука летала. Придумали ее краном поднимать… Но пустыня должна быть без следов людей и машин. А транспортировал тяжеленную махину трактор и платформа. Вышли из положения так: трактор всегда ехал, таща пепелац, на съемочную площадку вдоль бархана, а потом прямо на камеру. Затем перед камерой ставили пепелац, и он закрывал собой все следы…

“Люсенька, родная, зараза, сдались тебе эти… макароны”.

Как рассказывают участники фильма, когда «космический агрегат» только привезли на съемочную площадку и собрались снимать, художник-постановщик картины Тэжик решил его для актуальности подкоптить. Зажег факел, начал коптить… и декорация загорелась. Кинулись тушить. Песком. Брезентом. Затушили. Но один бок прогорел. Лишь к ночи Тэжик и второй художник-постановщик Самулекин раздобыли полиуретан у военных и залатали конструкцию… Но на этом происшествия не закончились. Декорацию «Корабль в песках» на съемках разнесло ураганом. В декорацию эциха (тюрьмы) в день съемки въехал на машине пьяный водитель.

Ракета, которую сделало КБ авиационного завода, при запуске взорвалась. А съемочная группа, актеры и режиссер из-за всей этой нервозности начали ссориться. Хотя обычно атмосфера на площадке у Данелия очень дружелюбная. Грешили на происки инопланетян. А потом киношникам объяснили: в Каракумах нельзя работать в полдень, в это время там бывает вредное электромагнитное излучение, поэтому обычно все затихает в пустыне на два часа. Но киношники этого не знали и работали.

“Небо… небо не видело такого позорного пацака, как ты, Скрипач…”

-На съемках которые длились два с половиной года, постоянно происходили происшествия – что-то горело, ракеты взрывались, – рассказывает Данелия. – Какая-то машина была куплена трюковая, но она почему-то так и не заработала. И наши ребята из группы абсолютно все своими руками сделали. Вообще мы все делали очень примитивными способами. Однажды нам нужно было срочно снять одну из важных сцен. Я приезжаю на съемку, а на площадке – никаких декораций, один администратор стоит. И говорит, что декорации выехали, но, скорее всего, застряли в песках.

Мы поехали по пустыне и наткнулись на какую-то свалку, куда выкидывали детали от нефтяных вышек – ржавые, похожие на кресты! Я был в восторге! То что надо! Но их еще нужно было вывезти. Таксист-туркмен обещал помочь с краном. И вот останавливает он одного туркмена, начинает его уговаривать, руками размахивает, а я из всего речевого потока понимаю только «Леонов… Леонов…». Так мы и перевезли эти два креста…

 

 

 

“У тебя в голове мозги или кю?!”

Зато после выхода фильма ко мне обратился американский режиссер с предложением, мол, не возьмусь ли я сделать трюки и спецэффекты для его картины. Говорит: «Я посмотрел вашу картину. Так они у вас прилично сделаны и дешево». Я его спрашиваю: «А какие спецэффекты вам понравились?» Отвечает: «Самое интересное – как летает пепелац. Незаметно, как вы его водили по воздуху». А я ему: «А там нету спецэффектов. Военные дали нам гравицапу. Мы поставили ее на декорацию, и она летала». – «А это что такое?». Я – ему: «Да я не знаю. Вы обратитесь к русским военным. Это их разработки. А то вдруг я вам тайну расскажу. У нас с этим строго, меня будут считать шпионом». Так он и обратился! Потом мне позвонили из министерства и наорали: «Вы что дурака валяете?!» Я – им: «Вы должны радоваться, что американцы всерьез думают, что у вас такая супертехника, способная любую громаду в воздух поднять!»

Музыку к фильму писал грузинский композитор Гия Канчели. Его в своё время порекомендовал Данелия композитор Андрей Петров, когда выяснилось, что сам он поработать над картиной не сможет. В “Кин-дза-дзе” звучит музыка “инопланетян”, и она должна была быть не только примитивной, но и неблагозвучной. Канчели написал мелодию. Но Данелия не понравилось, по его мнению, это была слишком сложная мелодия, которую нужно было упростить.

Когда я ему это сказал, он возмутился, — рассказал Данелия, — и с омерзением сыграл упрощённый вариант на пианино. На следующий день стали записывать музыку в студии. Вызвали всего двух музыкантов. Пианист искал подходящие звуки в синтезаторе, а скрипач старался, чтобы скрипка звучала как можно фальшивее. Но и этого Данелия оказалось мало: “Я считал, что должно быть ещё хуже. Сам взял скрипку в руки, и мою игру признали такой омерзительной, что дальше некуда. Но чего-то всё равно не хватало… И тут я увидел — в углу валяется старый ржавый замок. Попробовал — замок раскрывался с очень гнусным скрипом. Попросил скрипача поиграть на замке… Опять не то”.

Надо было ещё упростить мелодию. Канчели чуть плохо не стало, ведь там всего четыре ноты. В итоге договорились оставить две. Для композитора, который писал симфонии, это было невыносимо, и я решил, что, пока мы будем записывать этот номер, Гия посидит в музыкальной редакции. Сидим с ребятами в студии, и тут приходит нам в голову попробовать бритвой поскрести по стеклу. Это оказалось именно то, что нам нужно. Но вот беда — никто не соглашается нам помочь “играть” на стекле. В итоге я вызвал Канчели. И живой классик целую смену скрипел бритвой по стеклу”, — рассказал режиссер.

“Нет, генацвали. Когда у общества нет цветовой дифференциации штанов, то нет цели!”

Были и проблемы с костюмами: в то время в пошивочных цехах “Мосфильма” работали для картины Сергея Бондарчука “Борис Годунов” и на что-то другое у них просто не оставалось времени. Данелия решил обходиться своими силами. “Инопланетян” одели в то, что нашли в костюмерных “Мосфильма”: например, ботинки на Евгении Леонове — из картины “Тиль Уленшпигель”. По словам Данелия, военные летчики передали им в качестве реквизита летные костюмы, киношники их дофактурили – где-то испачкали, где-то порвали. Леонову на голову надели «гульфик» от летного скафандра.

– У меня было ­сумасшедшее одеяние, сшитое из разных кусочков кожи, – рассказывает актриса Ирина Шмелева. – На меня примеряли различные варианты костюмов, и, когда в перерыве между двумя примерками я набросила на себя какую-то тряпку (просто чтоб не стоять раздетой), Данелия вдруг сказал: «Вот так и будешь сниматься!» Мы ездили по каким-то помойкам и что-то искали… У меня до сих пор перед глазами картинка: Данелия стоит на черном новом пальто и с остервенением отрывает от него рукав, чтобы отдать его другому персонажу… В голову мне он втыкал всякие пружинки. Ветер ужасный, и на голове у меня кошмар, а Данелия все не хватало в моей голове болтов…

 

” — Это твое заднее слово? – Заднее не бывает…”

Было бы лучше, если бы никто ничего не понимал, о чем там рассказывается, чтобы думали, что это какой-то бред придумали. Про это социальное неравенство, про упадок культуры. К сожалению, в сегодняшней жизни я все чаще замечаю отголоски того, что мы показали. Поэзия исчезает. Раньше поэты собирались и читали стихи хорошие. Мы слушали прекрасную музыку. А я сейчас новое музыкальное творчество не понимаю. Я просил композитора написать для фильма примитивную музыку, и задача была выполнена. А сейчас слышу так называемую попсу и понимаю, что она вполне могла быть в нашей картине! Словарный запас заметно сузился у народа. Беднее становится культура, и это меня расстраивает. Иногда кажется, что прогноз фильма сбывается…

Чатлано-пацакский словарь

ПАЦАКИ – низшая каста.

ЧАТЛАНЕ – высшая каста.

КЦ – спичка.

ЦАК – колокольчик для носа.

ЭЦИХ – ящик для узников.

ЭЦИЛОПП – представитель власти.

ПЕПЕЛАЦ – межзвездный корабль.

ГРАВИЦАПА – деталь от мотора пепелаца.

КЮ – допустимое в обществе ругательство.

КУ – все остальные слова.

 


Оставьте комментарий

13 мыслей про ““КИН-ДЗА-ДЗА” “- Что они хотят? – Ку они хотят…”