Тот самый Мюнхгаузен – Улыбайтесь господа, улыбайтесь! 18


Другие статьи by Никфор Ляпис-Трубецкой (see all)

 Правда — это то, что в данный момент считается правдой…

 

История фильма началась с театральной постановки. Владимир Зельдин попросил драматурга Григория Горина написать пьесу о бароне Мюнхгаузене — актёр мечтал сыграть этого героя, но не было подходящего материала. Горин взял за основу сюжеты немецкого писателя Эриха Распе и написал пьесу «Самый правдивый».

Поставленный по ней спектакль назывался «Комическая фантазия…» и шёл в Театре Советской армии с невероятным успехом! Посмотрев постановку, режиссёр Марк Захаров решил немедленно перенести её на экран.

 

 

— Она сбежала от меня два года назад.

— По правде говоря, барон, я бы на её месте сделал то же самое.

— Вот поэтому я и женюсь не на вас, а на Марте.

— К сожалению, при живой жене вы не можете жениться вторично.

— При живой? Вы предлагаете её убить?

— Да упаси вас Бог, барон!

Барон Мюнхгаузен существовал на самом деле. Его звали Карл Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен, он жил в XVIII веке в Германии и был ротмистром русской службы. В 1744 он женился на рижской дворянке Якобине фон Дунтен, и они прожили вместе больше сорока лет. Став вдовцом, он женился на 17-летней Бернардине фон Брун, которая вела такой весёлый образ жизни, что барон отказался признавать рожденную в браке дочь. Развод барона с женой был скандальным и завершился тем, что Бернардина сбежала за границу, а барон разорился. После этого он уехал в маленький городок и прославился тем, что открыл охотничий павильон под названием «Павильон лжи» и рассказывал там гостям невероятные истории о своих приключениях.

Литературным персонажем барон стал благодаря писателю и историку Эриху Распе, который выпустил сборник его рассказов под названием «Лживые или вымышленные истории».

 Томас, ты доволен, что у нас появилось 32 мая?
— Вообще-то не очень, господин барон. Первого июня мне платят жалование.

Часть съемок велась в ГДР. Основным местом съемок был дворец Вернигероде (Schloss Wernigerode), который был построен на средневековом пути к охотничьим угодьям в горах Гарц. Основатель династии графов Вернигероде — первый владелец замка — переселился в эти края из Швабии ещё при Генрихе V.

 

 

За всю историю замка его много раз перестраивали. В 1674-76 гг. он был реконструирован в барочном стиле, а нынешний облик обрёл ближе к концу XIX века. . В фильме можно увидеть старинные фахверковые дома, старую ратушу и сам замок Вернигероде.

 

 

 

 

 

Присоединяйтесь, господин барон. Присоединяйтесь.
Да поймите же, барон Мюнхгаузен славен не тем, что летал или не летал, а тем, что не врёт.

 

В образе Великого Обманщика режиссер Марк Захаров видел только Олега Янковского, хотя на худсовете в «Мосфильме» говорили, что Янковский не подходит по возрасту и годится барону в сыновья. Сценарист Григорий Горин тоже сомневался по поводу Янковского, писал в воспоминаниях: «Он до этого играл прямых, жестких, волевых людей – волжские характеры, выдающие его происхождение. Я не верил в его барона. Началась работа, он влезал в характер, на наших глазах менялся. Врастал в роль, и явился Мюнхгаузен – умный, ироничный, тонкий. Какая была бы ошибка, возьми мы другого актера!».

 

 

Фрау Марта, у нас беда: барон воскрес! Будут неприятности

На роль Марты режиссёр хотел утвердить Татьяну Догилеву, но худсовет кандидатуру отклонил. На роль пробовались Галина Золотарёва, Ирина Мазуркевич и другие актрисы, среди которых была Елена Коренева. Создатели картины разложили фотографии всех претенденток и выбрали Кореневу, несмотря на то, что на фото она вовсе не была похожа на романтическую героиню — у нее была стрижка «под мальчика». В пользу Кореневой сыграло и то, что она не была актрисой Захаровского «Ленкома» — в фильме и так была занята солидная часть труппы.

 

 

— Вы рады новому дню?
— Смотря на что падает. Если на воскресенье, то это обидно. А если на понедельник — ну зачем нам два понедельника?

В роль Феофила «вживался» молодой, подающий надежды актер Театра сатиры Юрий Васильев, но утвердили Леонида Ярмольника.

 

 

 

 

 

На роль Рамкопфа пробовался актер из МХАТа Колесников, но большинство на худсовете проголосовали за Абдулова. Говорили, что хоть в нем и нет иронии, но есть юность, обаяние, у него симпатия зрителей.

 

 

 

 

Леонида Броневого на роль короля утвердили сразу, без проб.

Я не разрешу опускать линию талии на бёдра. В конце концов, мы — центр Европы, я не позволю всяким там испанцам диктовать нам условия. Хотите отрезной рукав — пожалуйста. Хотите плиссированную юбку с вытачками — принимаю и это. Но опускать линию талии не дам!

 

 

Из Мюнхгаузена, господа, воду лить не будем! Незачем. Он нам дорог просто как Мюнхгаузен… как Карл Фридрих Иероним… а уж пьёт его лошадь или не пьёт — это нас не волнует.

 

 

 

В фильме есть сцена: слуга Мюнхгаузена смотрит в подзорную трубу и, когда видит подлетающих уток, дает барону знак, – рассказывает оператор комбинированных съемок Всеволод Якубович. – Тот стреляет в дымоход, и из камина выпадает жареная утка. По задумке слуга должен был увидеть в трубе уток, летящих на него. Когда мы стали искать в фильмотеках такой пролет, нашли множество кадров, где утки улетают от камеры, а чтобы они летели в другую сторону – ни одного.

 

Пришлось устроить киноохоту на уток и гонять их в сторону камеры. А еще в съемках фильма участвовал медведь – по сюжету он выходил из леса во время герцогской охоты. Чтобы зверь шел в нужном направлении, его приманивали баночкой с килькой – когда по ней стучали, медведь шел на знакомый звук”

 

 

— Пошёл он как-то в лес без ружья.
— В каком смысле без ружья?
— Ну, в смысле на медведя.
— Не на медведя, а на мамонта. Но стрелял он именно из ружья.
— Из ружья?
— Да. Косточкой от вишни.
— Черешни!
— Стрелял он, во-первых, не черешней, а смородиной. Когда они пролетали над его домом.
— Медведи?
— Ну не мамонты же!
— А почему же тогда всё это выросло у оленя?

 

Одной из самых сложных оказалась сцена с выходом из леса оленя с вишнёвым деревом на голове. Планировали привязать ветки к рогам оленя из местного зоопарка, но оказалось, что олени как раз только сбросили рога и привязывать просто не к чему. Попробовали снимать чучело, но его выдавали стеклянные глаза. Тогда решили снимать не оленя, а марала, но он не понимал, что от него требуется и вместо прохода перед камерой начинал перед ней валяться. В конце концов, марала удалось приманить лакомством, и он прошёл по нужному маршруту. Но это была только половина дела. С «вишнёвым деревом» на голове ходил балетмейстер из Театра оперетты, который перед этим изучил проход марала и старался попасть в такт с животным. После чего дерево вырезали и совместили со съёмками марала.

 

— Где мой военный мундир?

— Прошу, Ваше Высочество, прошу!

— Что-о?? Мне — в этом? В однобортном? Да вы что? Не знаете, что в однобортном сейчас уже никто не воюет? Безобразие! Война у порога, а мы не готовы! Нет, мы не готовы к войне!

 

Во время съемок в ГДР единственная дама в мужской компании была – Елена Коренева (Чурикова бывала наездами). Елена стала объектом обожания самых знаменитых и красивых актеров советского кино. Все они наперебой за ней ухаживали, превратив это в уморительный спектакль. Абдулов и Ярмольник клялись ей в любви, причем Ярмольник даже сделал предложение руки и сердца и, напоровшись на шутливый отказ, тут же заявил, что просто проверял Елену на «слабо», чтобы обрести на нее «монополию». Тут же подходил загадочно-томный Янковский и вздыхал: «Смогу ли я когда-нибудь гордиться, что имел честь притронуться… испытать… прочувствовать?..» После чего двое ассистентов схватили Елену в коридоре на руки, принесли в номер к Янковскому и бросили ему на кровать. Но дальше шуток дело не пошло.

 

— А грудь оставляем на месте?

— Нет, берём с собой!

 

Однажды Абдулов прибежал в ее номер и попросил обнажиться, когда он постучит, после чего пулей вылетел. Вскоре раздался стук. «Лен, открой на секундочку, очень надо», – послышался голос Абдулова. Актриса тоже любила розыгрыши, поэтому кофточку скинула, дверь открыла. А там Янковский, Абдулов, Долинский, Фарада и Кваша стояли перед дверью на коленях и держали батон сервелата, который «задорно был поднят вверх тугим и круглым концом».

«Лена…» – начал было самый решительный, но «вид двух маленьких грудей, беззащитно торчащих в воздухе, сразил говорившего, и он свалился в приступе истерического хохота». Так историю описала Коренева. Однако один из участников того розыгрыша рассказал, что на самом деле, когда мужики по пояс голые и с сервелатом ворвались в номер к Кореневой, то застали ее не одну, а с Абдуловым. Легенда гласит, что Абдулов, увидев конкурентов, только и вымолвил: «Ребята, ну вы чего?!»

 

— Убийца!Ненавижу! Всё! Дуэль! Здесь же стреляться! Через платок!

— Так, доигрались. Дуэль! Господин Рамкопф, вы старый друг нашей семьи, вы очень многое делаете для нас. Сделайте ещё одно.

— Ни, ни, ни, ни, ни!

— Будьте моим секундантом.

— Никогда!

— Но почему?

— Во-первых, он убьёт и секунданта…

— Да.

 

А вскоре мужчины получили «ответный удар» от «дамы сердца». Коренева позвонила своему другу сердца – Алексею Менглету, сыну известного актера, и тот из ФРГ примчался к ней в ГДР, нарушив паспортный режим. Марк Захаров на свой страх и риск договорился, чтобы гостя оставили в отеле на ночь. На следующий день, как вспоминает  Коренева, она на съемочной площадке из-за перетянутого корсета чуть не упала в обморок, но в группе все решили – это следствия страстной ночи любви.

 

— Ну, будем исповедоваться.

— Я это делал всю жизнь. Но мне никто не верил.

— Прошу вас, облегчите свою душу.

— Это случилось само собой, пастор. У меня был друг — он меня предал. У меня была любимая — она отреклась. Я улетаю налегке.

 

– Это был мой первый визит за границу. Хотел прикупить западных шмоток и провез через таможню полуторалитровую банку икры, но продать ее там не смог, – вспоминает актер Владимир Долинский (пастор). Пришлось всей съемочной группе, есть эту икру деревянными ложками, которые привезли в качестве сувениров. На съемках мы вообще ели от пуза.

 

 

В фильме есть эпизод, когда меня, пастора, барон (Янковский) и Якобина (Чурикова) усаживают за стол. А на столе – жареная осетрина, копченое мясо, фрукты! Сперва решили сцену отрепетировать. Я намеренно с утра ничего не ел и накинулся на еду. Захарову понравился мой аппетит, он велел ассистентам заново накрыть на стол и скомандовал: «Мотор!» А я уже на деликатесы смотреть не могу! Тогда мне дали целлофановый пакетик, куда я сплевывал еду. Так и снимали: камера смотрит на меня – жую, отводится – сплевываю.

 

— Где командующий?
— Командует!

— А где же наша гвардия? Гвардия где?

— Очевидно, обходит с флангов.

— Кого?

— Всех!

 

В съемках принимал участие немецкий каскадер, этакий германский мачо. В перерыве к нему подошел лихой Абдулов и предложил помериться силами: узнать, у кого сильнее пальцы. Скрестили они указательные пальцы и начали друг на друга напирать. – Вдруг слышу хруст, смотрю, палец Абдулова как-то неестественно вывернут, – рассказывает Долинский. – Я ему говорю: «Кажется, он тебе его сломал». «Не кажется, а точно», – отвечает Абдулов. Как потом ругался Захаров! Александру наложили незаметный гипс, с ним он продолжил съемки. Но на этом его приключения не закончились. Прямо на съемках Абдулов еще и палец на ноге умудрился сломать.

— Подъём в 6 часов утра!!!

— Ненаказуемо.

— с 8 до 10 — подвиг.

— как это понимать?

— Это значит, что от 8 до 10 утра у него запланирован подвиг. Ну, что вы скажете, господин бургомистр, о человеке, который ежедневно отправляется на подвиг, точно на службу?

— Я сам служу, сударыня. Каждый день к девяти утра я должен идти в мой магистрат. Я не скажу, что это подвиг, но вообще что-то героическое в этом есть.

 

Об этом рассказал уже Марк Захаров: “Не сломал, вывихнул. Абдулов – очень азартный человек и уговаривал меня разрешить ему прыгнуть с четырехметрового забора без дублера. Второй режиссер – человек более опытный – сказал, что нужно сделать специальную яму, смягчающую удар о землю, еще что-то. Я отнесся к этому легкомысленно. В результате Александр Гаврилович сиганул и повредил себе ногу. Я очень сожалел, что уступил ему.

 

Был еще один эпизод, сопряженный с риском для Янковского, когда его герой лезет по веревочной лестнице. Я сам сначала попробовал, ступеньки из-под ног уходят, страшно. Но Янковский без дублера и страховки поднялся на приличную высоту”

 

 

 

— Это не мои приключения, это не моя жизнь. Она приглажена, причёсана, напудрена и кастрирована!

— Обыкновенная редакторская правка.

— Дорогая Якобина, ты же меня знаешь: когда меня режут, я терплю, но когда дополняют, становится нестерпимо.

 

Фильм почти не пострадал от цензуры — из него перед премьерным показом вырезали всего две сцены. В сцене с охотником, которому все говорили, что учатся по его книгам, усмотрели намёк на «Малую землю» Леонида Брежнева. Книга недавно вышла в печать и была внесена в школьную программу.

 

 

 

Вторая правка касалась «Песенки пастушки» в исполнении Любови Полищук. Актриса тогда была в опале на телевидении и фрагмент с её участием вырезали. Пела за Полищук певица Жанна Рожденственская. Позже «Песенку пастушки» вернули на место.

 

 

 

Еще одна правка случилась гораздо позже. В 1990-е годы была вырезана часть диалога Мюнхгаузена и пастора из первой серии. Диалог звучал так:

— Я читал вашу книжку… Что за чушь вы там насочиняли, барон?!

— Я читал вашу — она не лучше.

— Какую?

— Библию.

В новой версии диалог заканчивается на фразе Мюнхгаузена: «Вы, служитель церкви, предлагаете мне жить во лжи?» — после чего пастор уезжает.

Знаменитая фраза барона Мюнхгаузена: «Умное лицо ещё не признак ума…» — в сценарии звучала как «Серьёзное лицо ещё не признак ума…» Олег Янковский случайно оговорился, но новый вариант очень понравился Марку Захарову. Он оставил его в фильме, несмотря на протесты сценариста Григория Горина.

 

 

Я понял, в чём ваша беда: вы слишком серьёзны. Умное лицо — это ещё не признак ума, господа. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением лица. Улыбайтесь, господа. Улыбайтесь!


Оставьте комментарий

18 мыслей про “Тот самый Мюнхгаузен – Улыбайтесь господа, улыбайтесь!